История моды богата событиями. Все в ней есть: и серьезный роман, и кровавые драмы, и комические фарсы. Не приходится удивляться тому, что многие философы пытались как-то объяснить, понять это явление. Приведем здесь некоторые из их оценок, чтобы читатель мог увидеть сам, насколько они противоречивы.
Так, английский философ конца XVII— начала XVIII века Энтони Эшли Купер, лорд Шефтсбери, в своем знаменитом сочинении «Sensus Communis, или Опыт о свободе острого ума и независимого расположения духа» пишет: «… Со временем люди стали считать приличным для себя переиначивать свой внешний вид, а свое умственное сложение приводить к единообразию. Таким образом, власти сделались портными, и их, когда они передавали свои полномочия новым портным, в свою очередь, наряжали так, как они того заслуживали в глазах других. Однако, хотя при таком чрезвычайном стечении обстоятельств все пришли к соглашению, что существует только один определенный и истинный вид платья, одна-единственная манера, к которой необходимым образом должен приспособиться весь народ, несчастье заключалось в том, что ни власти, ни костюмеры не могли ре-
шить, какая же из многообразных мод была подлинно верной… людей со всех сторон стали преследовать за их вид и характерные черты, они должны были приноравливать свою мину к своим рубашкам в соответствии с правильной модой, в обращении находилась тысяча образцов и моделей одежды, и они менялись снова и снова, при каждом удобном случае, в соответствии с привычками и духом времени. Судите сами, разве человеческие лица могли не сделаться стесненными и скованными, а естественный облик людей — трудно узнаваемым, беспорядочным, искаженным судорогами!»
Философ обращал внимание на ту деспотическую власть, которую мода приобретает над людьми, на то, как искажает она порой истинную человеческую сущность, естественный облик людей. И тем не менее Шефтсбери признает и благотворное влияние моды, называя модными господами тех, «кому природный добрый гений или сила хорошего воспитания придали чувство того, что изящно и пристойно по самой своей природе».
Мода была неравнодушна к красоте, хотя понимание красивого в разные времена и менялось. Об этом пишет и английский философ XVIII века Томас Рид в своих «Лекциях об изящных искусствах»: «…Так, например, платье времен правления королевы Елизаветы сейчас казалось бы далеко не прекрасным, а человека, одетого в такое платье, считали бы в высшей мере нелепым. Возможно, это возникает из следующего: кажется, что человек, одетый по моде, принадлежит к знати и вращается в хорошем обществе». Как видите, он обращает внимание на то, что мода создает иллюзию значительности человека, если он следует ее рекомендациям.
Любопытные размышления о моде мы находим у немецкого философа Иммануила Канта в его сочинении «О вкусе, отвечающем моде». Он дает одно из первых определений моды: «Закон этого подражания (стремления) казаться не менее значительным, чем другие, и именно в том, причем не принимается во внимание какая-либо польза, называется модой». Без пользы — просто подражание — подчеркнем это свойство моды. Может, она и нравится нам этой своей видимой бесполезностью? В ней нет внутренней цели, как считал Кант, относя ее «к рубрике тщеславия». Было бы несправедливо — по отношению к философу — остановиться только на этой части его определения, ибо дальше он пишет о том, что в той же степени мода «относится и к рубрике глупости, так как при этом имеется некоторое принуждение— поступать в рабской зависимости исключительно от примера, который дают нам в обществе многие». И завершает: «Всякая мода уже по самому своему понятию представляет собой непостоянный образ жизни». Кант не видел в моде каких-либо достоинств и положительных свойств.
А вот Гегель в «Философии духа» отмечал, что мода хорошо влияет на нравы, и определенно брал ее под защиту. Он писал: «Издавна французам ставили в упрек легкомыслие, а также тщеславие и стремление нравиться. Но именно благодаря этому стремлению нравиться они достигли высшей тонкости светского обхождения и тем самым с особым успехом возвысились над грубым себялюбием первобытного человека. Ибо это обхождение состоит как раз в том, чтобы за своими интересами не забывать другого человека».
Позже — и за рубежом, и в России — появились специальные исследования, посвященные моде, где она рассматривалась с разных позиций. Так, книга Н. В. Рейнгардта «Социальное и экономическое значение моды», вышедшая в России в 1889 году, была посвящена исследованию моды не с эстетической, а с экономической и социальной точек зрения. Автор считал, что мода рождается под влиянием двух факторов: духа нововведения (стремления к обновлению) и наклонности к подражанию, в чем он, разумеется, был прав, хотя сейчас мы могли бы дополнить его наблюдения.
А В. Даль в своем знаменитом словаре, к примеру, определял моду как «ходячий обычай; временную, изменчивую прихоть в житейском быту, в обществе, в покрое одежды и в нарядах».
Но и с этим определением можно согласиться только отчасти. Моду исследовали и продолжают изучать социологи и экономисты, психологи и искусствоведы, историки и художники — благо материала для этих исследований она дает предостаточно. Мода стала естественной частью искусства костюма. Сами художники-модельеры относятся к ней весьма серьезно. Так, известный французский кутюрье Пьер Карден дал такое определение: «Мода — это способ выражения. Другими словами, мода — это отражение индивидуальных качеств отдельной личности в социальном и моральном аспекте».
Моду считают безобидной игрой фантазии и каприза людей. Отмечают, что только благодаря моде можно избежать жесткой тирании обычая, закоснелых традиций, что в моде отражается извечный человеческий поиск. Мода позволяет личности выразить себя, защитить свою индивидуальность. Хотя в то же самое время мода, предоставляющая человеку определенный, принятый большинством стандарт, несомненно, облегчает человеку проблему выбора. Мода, объединяя под своими «знаменами» тысячи людей, создает некую иллюзию единения. И это благотворное обстоятельство очень в духе нашего времени.
Но в то же время мода предлагает разные социальные символы, которые в определенной степени служат отличительными признаками сложившихся в обществе социальных слоев. И может таким образом играть совершенно противоположную роль, что лишний раз убеждает, насколько неоднозначно и сложно это явление. Мода демократична и элитарна одновременно!
Моду рассматривают в отношении к искусству, объединяя с ним или, наоборот, противопоставляя ему.
Известный итальянский писатель Альберто Моравиа, которого, по собственному признанию, мода интересует с точки зрения эстетики, определяет ее так: «Мода — это история, сама история, по поводу которой нельзя дебатировать, спорить, которую нельзя отрицать. И действительно, народы, у которых нет истории, обходятся без одежды».
В свете такого понимания кажется ныне устаревшим определение моды, которое дал В. Даль,— она не просто «ходячий обычай», она и не «прихоть».
В век научно-технической, а теперь — и технологической революции возникла настоящая мощная «индустрия мод». Она использует достижения науки и техники для создания новых, неизвестных ранее материалов, позволяет изготавливать модную одежду, обувь и прочее в любом нужном количестве. Изобретенные химиками синтетические и искусственные материалы — нейлон, капрон, полиэстер и другие, завоевав популярность, очень быстро становились модой. Модой — ив том смысле, что увлечение оказалось временным. Все-таки, когда поостыли страсти, вызванные новинками, мы вернулись к испытанным, проверенным веками тканям и материалам, в которых так хорошо и естественно чувствует себя человек и в жару, и в холод. Химики «спасли» открытое от опасного неприятия модой, соединив натуральные и синтетические волокна так, что они стали обладать достоинствами и тех, и других — приятны в носке, гигиеничны, не мнутся, легко стираются, прочны. Разве можно назвать подобное развитие моды изменчивой прихотью? Нет, это жесткая логика,
в обществе настроений и быстроизменяющихся вкусов, увлечений и т. д.»,— пишет, например, доктор философских наук Б. Парыгин в книге «Социальная психология как наука». Но и это — на первый взгляд исчерпывающее — определение, видимо, не отражает всей сущности моды. Потому что известны примеры, когда моду на Западе создавали четко отработанными методами, как создают «звезд» и «королев красоты», все чаще при этом используются определенные экономические рычаги, позволяющие делать на эксплуатации моды большие деньги. Да и не всегда мода возникает «под влиянием доминирующих в обществе» вкусов и настроений — нередко мода выступает как своеобразный протест именно естественная динамика развития науки и промышленности. Новое привлекает внимание, испытывается жизнью и временем и соответственно корректируется. Так что мода в наше время идет рука об руку с научно-техническим прогрессом и в определенной степени способствует ему. Но даже и это положение относительно, и против него можно найти возражения, так как известны случаи, когда мода уходила в сторону от всякого прогресса, соблазнившись вдруг формами и красками давно прошедших десятилетий.
«Мода — это специфическая и весьма динамичная форма стандартизированного массового поведения, возникающая преимущественно стихийно, под влиянием доминирующих против вкусов, доминирующих в обществе. В частности, такой была мода хиппи и панков, которые стали носить шокирующую, вызывающую одежду.

Споры о моде, начатые сразу после ее рождения, продолжаются. По-прежнему на страницах газет и журналов задается вопрос: что же такое мода? Люди ищут ответа, жаждут точности и определенности. А ее не было и нет. Слишком сложное это, неоднозначное явление. В нем своеобразно — и каждый раз по-новому — отражается наша жизнь: и духовная, и материальная. Человечество, разумеется, не живет модой — у него есть другие, более серьезные заботы и проблемы. Ему гораздо важнее, к примеру, избежать «звездных» и других войн, сохранить землю в ее чистоте и очаровании.
Человек вышел в космос и устремился к познанию неизведанного. Казалось бы, что моде до этих общечеловеческих проблем? Но нет — она не остается к ним равнодушной. Первые полеты в космос вдохновили Пьера Кардена на создание его «космической» коллекции, и вот уже второе десятилетие мы видим разработки этой темы: отсюда пошли комбинезоны и шлемы, серебряные и золотые блестящие ткани, из которых шьют все — от куртки и дождевика до изысканных вечерних туалетов. Меняется тип красоты — мода меняет грим, прическу, фигуру, само лицо человека, которого считают красивым. То это девушка-подросток, как Твигги, демонстрировавшая юбки и платья мини, то это с естественной косметикой и короткой стрижкой спортсменка. Или мужчина, сохраняющий хорошую форму, подтянутый. Все это следствие массового интереса к спорту, стремления вести здоровый образ жизни. Новый образ — новые виды одежды, иной силуэт, другие ткани и материалы.
Средства массовой информации, международные контакты, туризм — все это делает информацию о моде широкодоступной, и сама мода приобретает интернациональный характер. Традиции народного костюма, национальной одежды оказывают влияние на моду, которая со свойственной ей всеядностью черпает идеи из всех доступных источников.
Мы все так или иначе оказываемся вовлеченными в этот процесс. Сейчас модой интересуются многие, ждут прогнозов, выясняют, что же сегодня модно, что шить, что покупать, как одеваться, чтобы не отстать от времени. И когда иной человек надевает модные брюки — бананы, натягивает модную рубашку в стиле «сафари», набрасывает на плечи нейлоновую, как бы надутую воздухом, куртку — по одному этому он нередко чувствует себя идущим в ногу со временем…
Много соблазнов таит в себе мода, но она жестока и безжалостна.
Вступая в какие-либо отношения с модой, мы оказываемся перед выбором, и делать его надо осознанно. Мы не фасончик себе выбираем, мы заявляем о своих пристрастиях, эстетическом своем идеале… Поэтому — для начала — попробуем понять те законы, Которые вызывают к жизни новую моду и которым она сама подчиняется.